Главная страница «Первого сентября»Главная страница журнала «Биология»Содержание №14/2005
Игры животных

КОПИЛКА ОПЫТА

З.А. ЗОРИНА,
Московский государственный университет
им. М.В. Ломоносова

Окончание. начало см. № 13/2005

Игры животных

Новорожденный детеныш

Новорожденный детеныш

Подвижные игры занимают важнейшее место в развлечениях детеныша шимпанзе, в каких бы условиях он ни рос. Играя с людьми, он, как и дети, предпочитает убегать, а не догонять. И детеныш шимпанзе, и ребенок одинаково любят любые способы передвижения, и чем быстрее, тем лучше. Оба они, как впоследствии все обезьяны, обучавшиеся языкам-посредникам, обожали передвигаться верхом на взрослых. Как и дети, некоторые шимпанзе могут научиться ездить на велосипеде и очень любят это занятие.

Детеныш учится «удить» муравьев

Детеныш учится «удить» муравьев

Одно из постоянных развлечений – передвижение предметов, например скатывание их по наклонной поверхности, желательно с шумом и треском. Ладыгина-Котс отмечает также стремление шимпанзе к играм с легкоподвижными предметами, прежде всего мячами. В природе шимпанзе используют для этого крупные круглые орехи или плоды. И ребенок, и шимпанзе, как только начинают ходить, стараются толкать перед собой какие-нибудь предметы. Позднее они возят игрушки за собой. Иони, например, брал на прогулку шарик на веревочке, а Вики, воспитанница американских исследователей супругов Хейс, не только возила за собой привязанные предметы, но даже изображала такую игру в отсутствие реальных игрушек. На воле детеныши тоже играют подобным образом, подолгу «возя» за собой длинный прут.

Мать играет с детенышем

Мать играет с детенышем

Играя в прятки, оба предпочитают более пассивную роль – прятание, нежели более активную – отыскивание, которую они порой не умеют осуществить. При этом детеныш шимпанзе прячется гораздо лучше, чем дитя человека, чьи действия скорее условны: ребенок лишь заходит за кресло, закрывает глаза руками, прячется головкой в колени матери и т.п. Только в возрасте около 3 лет ребенок начинает прятаться по-настоящему

Игра шимпанзе в прятки описана неоднократно. Стоит упомянуть, что Уошо, первая обезьяна, обученная амслену – языку жестов (языку-посреднику для общения с человеком), не только охотно играла в прятки, но даже изобрела собственный жестовый знак для приглашения к этой игре.

Как и дитя человека, детеныш шимпанзе (в любых условиях воспитания) с азартом отдается играм, включающим элементы соревнования, будь то бег, перехватывание предметов, преодоление препятствий. Более того, Иони активно создавал трудные для себя ситуации, которые нужно преодолевать, сооружая ловушки, петли и т.п.

В онтогенезе ребенка стремление к соревнованию, основанное на самолюбии и честолюбии, проявляется очень рано и властно, и оно-то в большей степени, чем другие виды деятельности, совершенствует психические и физические силы и способности ребенка. При этом детеныш шимпанзе оказывается, по наблюдениям автора, более выносливым, чем ребенок, который при неудаче огорчается гораздо сильнее, чем шимпанзе. Эта большая психическая ранимость ребенка, которая обнаруживается в актах, не имеющих жизненно важного значения, указывает на дивергенцию развития психики обоих малышей в более тонких психических чертах при сходстве основного диапазона и характера игрового поведения.

И одиночные, и групповые игры детенышей антропоидов зачастую включают элементы хитрости и обмана. Как пишет Ладыгина-Котс, и ребенок, и детеныш шимпанзе применяют разные приемы и проявляет предусмотрительность, чтобы заставить партнера избрать окольный путь для выполнения желаемого действия или невыполнения нежелаемого. Оба они учитывают последствия этих своих действий и соответствующим образом организуют поведение. Попадая впросак, детеныш шимпанзе, подобно ребенку, не умеет еще исправить положение, наивно обнаруживая всю призрачность своей лжи. Подобные свойства присущи и играм антропоидов в естественной среде обитания. Д.Фосси наблюдала детеныша гориллы, который регулярно затевал возню и драки около спящего вожака, а когда тот начинал просыпаться, изображал полную невинность и наблюдал, как тот расправляется с другими.

Горилла играет с котенком

Горилла играет с котенком

Особый вариант подвижных игр – игры с животными. Известно, как оживленно и многообразно играют дети с кошками и собаками. И Иони, и Руди очень охотно включали в свои игры живых животных. Как и большинство детей, Руди пытался вовлечь животное в сферу своих интересов: предлагал кошке играть своими игрушками, объяснял, как ими играть. С возрастом игры усложнялись, мальчик разыгрывал тщательно спланированные сценарии. В отличие от него, в игре Иони преобладало желание проявить произвол и власть, преследуя, тиская, всячески истязая живую игрушку. Сходную картину обнаружила Гудолл, наблюдая за играми детенышей вольных шимпанзе с павианами. Такие игры очень распространены и всегда очень агрессивны, а в ряде случаев детеныши шимпанзе переходили от игры к направленному метанию камней и сучьев. Когда павианы начинали убегать, шимпанзе устраивали им вслед угрожающие демонстрации, продолжая размахивать палками или швыряя их. Иногда такая игра переходила в драку, и их разнимали взрослые обоих видов. Эту форму поведения описывают как агрессивную игру, причем степень агрессии зависит от возраста и пола участвующих в ней шимпанзе, а ее интенсивность оценивают по реакции партнеров – павианов.

Впрочем, описаны и другие случаи. Молодой орангутан Гуа в опыте супругов Келлог, а также шимпанзе Элли и Люси, которых обучали амслену, довольно мирно играли с кошками. Люси «усыновила» одну из них и обращалась с ней, как с живой куклой.

Ладыгина-Котс отмечает, что одно из характерных развлечений ребенка – созерцание движения. И подобно тому, как ребенок, начиная с 4 месяцев, не отрывая глаз, следит за действиями взрослых и всем, что происходит вокруг, так и детеныш шимпанзе проявляет интерес к движущимся в поле зрения предметам, подвижным игрушкам и т.п. А в природе детеныши, например, часто играют с муравьями, следят за ними, когда те ползают по стволу вверх и вниз, давят их или протыкают тоненькими прутиками, пока их матери заняты кормежкой. Как пишет Гудолл, их забавляет вид бегущих «ручейков» маленьких насекомых.

По наблюдениям Д.Фосси, один из детенышей вольных горилл развлекался ловлей жужжащих вокруг него мух. Если ему удавалось поймать муху, он долго ее рассматривал, держа двумя пальцами, потом начинал разрывать на мелкие кусочки, внимательно их разглядывая и отбрасывая. Чем дольше длился процесс «препаровки», тем сосредоточеннее становилось лицо Пака.

Вообще все новые ситуации, расширяющие сферу наблюдения детенышей, очень привлекательны для них. Возможность смотреть в окно, посещать новые места, смотреть кино и телевизор может даже служить эффективным подкреплением при обучении человекообразных обезьян.

Ладыгина-Котс подробно описывает и другие «развлечения», к которым прибегают дети, а отчасти и детеныш шимпанзе. К ним относится «развлечение» звуками; игры «экспериментирования» (термин Грооса), при которых используются разнообразные твердые предметы, а также вода, сыпучие вещества, огонь и различные блестящие или эластичные предметы, палки и т.д. По наблюдениям Л.А. Фирсова, шимпанзе, живущие полусвободно на озерном острове, играют на мелководье, переливая воду из ладони в ладонь.

Более поздние исследования показали, что этот перечень может быть существенно расширен, в том числе и благодаря изучению поведения «говорящих» обезьян. Важные свидетельства на этот счет содержатся в книге Ю.Линдена (1981): как обученные амслену обезьяны разглядывают иллюстрированные журналы и жестами комментируют картинки. Иногда они «разговаривают» сами с собой, находясь в полном одиночестве, как дети, которые разговаривают со своими игрушками.

Разглядывание картинок – одна из привычных игр для антропоидов в неволе, однако такую способность принято было относить за счет «развивающего» воспитания. В опровержение этого представления Фосси описывает, как она дала разыгравшемуся подростку-горилле номер «Нэшнл джиогрэфик», чтобы утихомирить его. Тот стал перелистывать страницы с поразительным проворством и аккуратностью, хотя делал это впервые в жизни, и внимательно рассматривал фотографии, где были крупным планом изображены лица.

Детеныши вольных шимпанзе тоже часто придумывают себе разнообразные, иногда неожиданные, развлечения, подобно тому, как это делают их собратья в неволе. Например, однажды Гудолл наблюдала, как юная самка отошла в сторону от разбушевавшихся самцов, сделала себе на земле небольшое гнездо (обычно их строят для ночлега на деревьях) и начала валяться в нем, а потом стала щекотать себе шею и смеяться.

Важную роль в дискуссиях о природе игры животных всегда играл вопрос о роли воображения и фантазии. Как уже было сказано, представление о присутствии у животных «образного фантазирования» рассматривалось (например, Д.Б. Элькониным) как дань антропоморфизму. Но, по мнению Р.Йеркса, наблюдавшего за поведением шимпанзе в лабораторной колонии в Йельском Приматологическом центре, у обезьян, «старающихся придумать, чем бы еще поразвлечься, и нередко разыгрывающих целые представления, привлекающие внимание человека, явно угадываются элементы творческого воображения». Игры с воображаемыми предметами описаны Хейсами у шимпанзе Вики, которая, как уже упоминалось, в течение довольно долгого времени изображала, что она возит на веревочке игрушку. Она придавала телу соответствующую позу, обводила отсутствующую «веревочку» вокруг препятствий и дергала ее, когда та застревала или цеплялась за воображаемое препятствие. Однажды, когда Кэти Хэйс, решив поиграть с ней, проделала то же самое, Вики была потрясена, ужасно расстроилась, а сама больше в подобные игры никогда не играла. Маленькие дети во многих случаях ведут себя подобным же образом, играя «понарошку».

Самец гориллы у аппарата с сигаретами

Самец гориллы у аппарата с сигаретами

Горилла рассматривает журнал

Горилла рассматривает журнал

Такая усложненность поведения обезьян тоже могла бы быть истолкована как результат особых условий жизни в неволе, однако это предположение если и верно, то лишь отчасти, т.к. и вольноживущие шимпанзе демонстрируют аналоги таких же сложных и изощренных игр, которые расцениваются как результат развивающего воспитания. Дж.Гудолл отмечала, как в лесу, вдали от своих сородичей самцы-подростки устраивали устрашающие демонстрации, по-видимому, проигрывая ситуации, в которых они могут понадобиться (молодой самец Фиган, например, «играл в вожака»). Но настоящим вожаком в этой группе был Майкл, который добился своего высокого положения благодаря изобретательности. Он подобрал две пустые канистры из-под бензина, которые во множестве были разбросаны по кустам, и, гремя ими, исполнил угрожающую демонстрацию, обратив в бегство более сильных и старших по возрасту самцов. Подражая ему, Фиган практиковался в демонстрациях по способу Майкла – бросал пустую канистру, находясь в полном одиночестве в кустах.

Подобным образом вольные шимпанзе «проигрывали» и ситуации, связанные не с агрессией, а, например, с добыванием пищи. Так, 4-летняя Вунда однажды внимательно наблюдала с безопасного расстояния, как ее мать с помощью длинной палки «удила» свирепых муравьев-эцитонов, лежа на ветке, нависающей над их гнездом. Через некоторое время Вунда подобрала небольшой прутик, взгромоздилась на нижнюю ветвь небольшого деревца, скопировав позу матери, и опустила свое миниатюрное орудие вниз, по-видимому, воображая, что там гнездо.

Таким образом, наиболее близкие к игре ребенка игры, связанные с работой воображения и требующие оперирования мысленными представлениями, не могут считаться только следствием особого воспитания в «развивающей» среде, но, по-видимому, составляют черту поведения, изначально присущую всем человекообразным обезьянам.

Шимпанзе собирается примерить новый наряд

Шимпанзе собирается примерить новый наряд

Большинство данных об игре человекообразных обезьян получено в исследованиях на шимпанзе. Сведений об игре других видов антропоидов существенно меньше, но в целом они совпадают с описанными выше. В качестве подтверждения можно привести уже частично процитированные наблюдения Дж.Шаллера и Д.Фосси за группами горилл в природе. Гориллы начинают играть с 3-месячного возраста, а угасает потребность в игре к 6 годам. Взрослые животные играют крайне редко, но и молодые животные тоже играют далеко не всегда, что отражает присущую этому виду человекообразных обезьян сдержанность. Детеныши играют чаще в одиночку. Преобладают подвижные игры (раскачивание, погони, кувыркание, борьба). В играх малыши-гориллы впервые начинают взаимодействовать друг с другом. Одна из игр, не отмеченных Гудолл у шимпанзе, – «делай, как я». В ней особенно ярко выступает столь свойственная человекообразным обезьянам способность к подражанию. Другая – когда детеныш занимает наиболее выгодную позицию на пне или в кустах и отбивается от нападающих, применяя любые приемы. Однако и в этой игре, и во всех других играх с участием и малышей, и подростков первые никогда не получают серьезных ран, т.к. подростки сдерживают свою силу. Если игра становится слишком буйной, детеныш принимает позу покорности – сжимается в комок и подставляет противнику спину.

Гориллы также охотно и разнообразно играют с предметами. Д.Фосси наблюдала, как в природной популяции детеныши играют в футбол и бейсбол плодами (твердыми, похожими на грейпфруты) дерева мтанга-танга. А один из юных самцов, подобно описанному Гудолл Майклу и его подражателям, во время демонстраций угрозы брал в зубы стебель, а плодом ударял себя в грудь, издавая резонирующие звуки. Он делал это по собственной инициативе, а другие детеныши ему не подражали.

Обезьяны пытаются извлечь корм из ящика

Обезьяны пытаются извлечь корм из ящика

Столь характерное для человекообразных обезьян стремление к подражанию действиям окружающих, будь то сородичи или воспитатели, накладывает отпечаток и на игры шимпанзе. Однако, как отмечает Ладыгина-Котс, у ребенка это стремление больше реализуется в сфере конструктивных, тогда как у шимпанзе – в сфере разрушительных действий. Иони лучше вытаскивал гвозди, чем забивал их, лучше развязывал узлы, чем завязывал, лучше открывал замки, чем закрывал. Многие игры шимпанзе целиком сводятся к разламыванию, разбиванию, переворачиванию попадающих в руки предметов. Кроме того, в отличие от ребенка, шимпанзе не проявлял тенденции к усовершенствованию реализуемых в процессе игры навыков.

Манипуляционные игры – одна из важнейших категорий игры детенышей человекообразных обезьян. Как уже указывалось, эта форма игры обеспечивает ознакомление со свойствами окружающих животное предметов. И в неволе, и в природе шимпанзе и другие антропоиды часто, подолгу и весьма разнообразно, зачастую творчески, играют с предметами. Для этих обезьян свойственны гораздо более многочисленные, чем для всех остальных животных, способы фиксации предмета и формы совершаемых с ними действий. Они подолгу возятся с одним и тем же предметом, применяя самые разные формы манипулирования, – а совершаемые на основе этих форм действия следуют одно за другим, иногда повторяясь по несколько раз.

«Трон», устроенный вожаком шимпанзе из бумажных рулонов и старых платьев

«Трон», устроенный вожаком шимпанзе из бумажных рулонов и старых платьев

По наблюдениям Гудолл, детеныши вольных шимпанзе, играя в одиночестве, часто используют различные предметы, проявляя высокую степень изобретательности по части их утилизации. Веточки с плодами, клочки кожи или шерсти от давно убитой добычи, особо ценимые обезьянами лоскутки ткани – все эти трофеи можно закинуть за плечи или «спрятать в карманах», т.е. зажать между шеей и плечом или между бедром и животом и носить с собой. Как пишет Ладыгина-Котс, Иони тоже регулярно приносил с прогулки камешки, гвоздики, кусочки стекла. Он очень дорожил ими и постоянно таскал за собой подаренный ему мешочек с тряпочками и всякой мелочью. Иони мог рыться в нем часами, рассматривать свои богатства, навешивать на себя самые длинные и яркие кусочки ткани.

Тенденцию шимпанзе и других антропоидов к «украшению» и «наряжанию» отмечают практически все исследователи. Гуа в опытах супругов Келлог с равным удовольствием навешивал себе на спину и одеяло, и ветки деревьев и подолгу расхаживал в таком виде, широко улыбаясь. По наблюдениям Дж. Шаллера, детеныши вольноживущих горилл также любят украшать себя пучками мха или травой.

По данным Л.А. Фирсова, шимпанзе «наряжаются», не только живя в лабораторных вольерах, но и попав в относительно вольные условия на озерный остров.

Как отмечает Я.Дембовский, манипуляционные игры шимпанзе – это мозаика не связанных между собой действий с использованием любых попадающихся под руку предметов. Камешки и мелкие плоды они могут «гонять» ногой по земле, перебрасывать из одной руки в другую или подкидывать в воздух, а потом снова хватать рукой. В ряде случаев вольные шимпанзе используют камень или короткий толстый сук, чтобы пощекотать себя подмышкой, в паху или в области гениталий. Они могут предаваться этому занятию минут по 10 и часто сопровождают его громким смехом, который вообще очень характерен для игр шимпанзе. Иногда орудие захватывают в гнездо и продолжают игру там. Одна из любимых игрушек – орехи Strychnos. Их можно катать по земле, подбрасывать (иногда даже случается поймать), носить с собой.

Одна из излюбленных игр – догонялки и отнимание мелкого предмета, который по несколько раз переходит из рук в руки. Следует упомянуть, что подобную игру мы наблюдали также у молодых врановых птиц.

Детеныши шимпанзе в процессе игры

Детеныши шимпанзе в процессе игры

Вольные шимпанзе используют в манипуляционных играх не только природные материалы, но и предметы, связанные с деятельностью человека. Лагерь Дж. Гудолл неоднократно подвергался нашествиям «соседей», которые не только и не столько охотились за лакомствами, сколько интересовались предметами походного обихода. Сходный интерес к экспедиционному оборудованию проявляли и молодые гориллы. По наблюдениям Фосси, один из детенышей, при первой же возможности потрошивших ее рюкзак, особое пристрастие питал к оптике. По-видимому, он не просто подражал действиям человека, но и действительно внимательно разглядывал в бинокль окружающие предметы, иногда шевеля пальцами прямо перед объективами. 300-миллиметровый объектив он использовал как подзорную трубу, направляя на удаленные предметы или других членов группы. Самое удивительное, что он обращался с этими своими игрушками очень бережно и не подпускал к ним конкурентов.

Гудолл подробно описывает также игры матери-шимпанзе с детенышем – тот аспект игрового поведения, который можно полноценно исследовать именно в природных условиях (или, в крайнем случае, в колониях). От матери младенец получает первый опыт социальной игры, когда та нежно покусывает его зубами или щекочет пальцами. Сначала игровые эпизоды длятся недолго, но около 6 месяцев детеныш начинает отвечать матери игровой мимикой и смехом, а продолжительность игры растет. Некоторые самки играют не только с младенцами, но и с детенышами довольно зрелого возраста. Одна из обезьян играла и в 40 лет: детеныши бегали вокруг дерева, а она стояла и делала вид, что пытается схватить их, или хватала тех, кто пробегал близко. Ее дочь Мими также играла со своим потомством в течение довольно долгого времени. Однако большинство мамаш-шимпанзе не отличаются особой склонностью к игре с подрастающими детенышами. Вообще для игр взрослых шимпанзе характерна очень большая индивидуальная пластичность.

Когда младенец достигает возраста 3–5 месяцев, мать позволяет другим детенышам играть с ним. Сначала это старшие братья и сестры, но с возрастом этот круг растет, а игры становятся продолжительнее и энергичнее. К 3 годам они часто кончаются агрессией. Наиболее активно играют детеныши от 2 до 4 лет.

Степень уверенности, с которой детеныш ведет себя в играх, в значительной мере зависит от общественного ранга его матери. Тем самым уже на этом этапе онтогенеза игра способствует становлению будущего социального ранга особи.

Детеныш следит, как мать раскалывает орехи

Детеныш следит, как мать раскалывает орехи

Следует отметить также особый аспект игрового поведения, который характерен, по-видимому, в основном для человекообразных обезьян. Наблюдения за шимпанзе показывают, что они могут использовать приглашение к игре как средство манипулирования поведением сородичей. Ладыгина-Котс пишет, что подобно тому, как игра заставляет ребенка забыть боль, съесть нелюбимую еду и т.д., с помощью игры удалось приучить Иони к спокойному сидению за столом (благодаря использованию подвижных игр в качестве подкрепления).

Этот прием иногда применяли и вольноживущие самки-шимпанзе – некоторые из них использовали игру как средство управления непокорным детенышем. Вовлекая его в игру, они или заставляли непослушного следовать за собой, или отвлекали от попыток сосать грудь в период отлучения от молочного вскармливания. Некоторые самки с помощью игры отвлекают старшего отпрыска от новорожденного.

Сходное использование игры отмечено и у «говорящих» шимпанзе. Так, молодой самец Бруно, пытаясь отвлечь своего товарища от лакомства, знаками приглашал его поиграть (щекотать друг друга).

Приглашение к игре используется как средство манипулирования поведением не только детенышей, но и взрослых обезьян. В колонии, обитавшей на довольно большой, но все же ограниченной территории, шимпанзе использовали приглашение к игре как средство урегулирования социальных конфликтов. Когда вожак проявлял признаки агрессии, к нему подходил самец, занимавший в иерархии 3-е место, и, поднявшись на задние ноги, начинал пятиться от него с «игровым выражением» лица. И хотя вожак не всегда обращал на него внимание, часто эта тактика переводила его активность в другое русло.

Дж.Гудолл, впрочем, отмечает, что у вольных шимпанзе она никогда не наблюдала ничего подобного и предполагает, что дело здесь в том, что в неволе обезьяны лишены возможности для разрядки агрессии, которые имеются в природе. На воле самцы могли покидать свою группу, уходить в сторону от доминанта, могли увести самку и спариться с ней, не привлекая ничьего внимания и т.д. На ограниченном же пространстве вольеры шимпанзе вынуждены прибегать к особым, более изощренным приемам «социального маневрирования», – таким, как утаивание намерений, поддержание тесных связей с союзниками, а также примирение после конфликта. В природе же такого не увидишь.

Игры у некоторых животных, не относящихся к приматам

В целом характер социальных игр у различных видов животных четко отражает особенности поведения взрослых и организацию отношений в группах. У морских свинок, например, игровая борьба отсутствует и социальные игры сводятся к сигналам «приглашения», а для онтогенеза крыс характерны разнообразные и интенсивные преследования и схватки. Игры составляют важную характеристику поведения представителей всех семейств отряда хищных млекопитающих, которые проводят много времени в игре друг с другом и с предметами, в различных вариантах подвижных социальных игр (преследования, схватки). Наличие четких специальных сигналов – приглашений к игре – делает игровую агрессию безопасной, и во время схваток и преследований животные не наносят друг другу реальных повреждений. Как уже упоминалось, хищные активно играют с предметами, а у многих видов (кошки, волки, медведи, гиеновые собаки, шакалы) матери активно играют с детенышами.

Особый интерес представляет вопрос о наличии и характере игр у птиц. Отчасти он вызван тем, что и до настоящего времени не полностью изжито ошибочное представление о том, что птицы – существа с примитивной психикой. Возникло оно из-за того, что мозг птиц устроен особым образом, и его высшие интегративные отделы имеют не слоистое (как кора млекопитающих), а ядерное строение. Между тем многочисленные данные морфологов, физиологов и этологов свидетельствуют, что в мозге птиц имеются все те же и не менее совершенные системы проведения и обработки информации, что и в мозге млекопитающих, и их поведение и высшая нервная деятельность в целом такие же. В частности, показано, что наиболее высоко организованные представители этого класса – врановые – обладают не только хорошей способностью к обучению, но и некоторыми элементарными формами довербального мышления. По способности к решению ряда сложных когнитивных тестов они не уступают приматам.

Разнообразны игры птиц, содержащихся в неволе. Так, некоторые из воронов, за которыми наблюдал немецкий исследователь Гвиннер, не только манипулировали всеми попадающими в их распоряжение предметами, но и изобретали действия, обычно им не свойственные. Например, один из них подолгу висел на жердочке вниз головой и раскачивался, другой с разбегу катался зимой по льду. Характерно, что довольно быстро этим действиям начинали подражать другие птицы

У врановых, живущих на воле, отмечают разнообразные и сложные манипуляции с предметами. Иногда, например, можно наблюдать, как ворона на лету выпускает зажатую в клюве палочку или другой небольшой предмет и тут же ловит его, проделывая это несколько раз подряд. Характерны для них и другие весьма разнообразные подвижные игры: парные полеты, преследования, пируэты и кувыркание в воздухе, купанье в снегу, катанье с крыш и т.д.

Особенно разнообразны игры городских ворон. Достаточно часто можно наблюдать, как 2–3 вороны дразнят собаку. Они могут отвлекать ее от еды, могут заставлять гоняться за ними до полного изнеможения, могут заманивать на край оврага, чтобы собака свалилась в него, и т.п. Описано, что некоторые вороны играют даже с хозяевами собак, например, перехватывая из рук поводок.

Наши исследования онтогенеза поведения врановых свидетельствуют о наличии у них длительного ювенильного периода. Созревание мозга и более сложных психических функций продолжается, по крайней мере, в течение всего первого года жизни. Структура манипуляционной активности формируется в основных чертах уже к трехмесячному возрасту, а у годовалых птиц стремление манипулировать предметами резко ослабевает.

Игры молодых птиц, включавшие погони и передачу из клюва в клюв предметов, могут служить свидетельством роли игры в становлении социальных отношений. Структура сообществ врановых, как известно, основана на персональном знании друг друга всеми его членами. Она поддерживается не только соблюдением иерархии, но и наличием «дружеских» контактов и индивидуальных предпочтений. Это проявляется в совместной исследовательской и манипуляторной деятельности, в подражании, перебирании перьев и коллективных играх.

Один из наиболее распространенных вариантов коллективной игры – игра-преследование, когда за птицей, схватившей в клюв какой-нибудь небольшой предмет, гонится другая птица, а догнав, перехватывает его в свой клюв, причем первая не оказывает сопротивления. Такие игры четко отличаются от случаев, когда одна птица прогоняет другую от интересующего ее предмета. Характерно, что эти игры наблюдаются не у всех птиц, входящих в группу, – обычно можно выделить несколько пар, предпочитающих постоянно играть друг с другом. Наблюдения за теми же птицами, когда они сделались взрослыми, показывают, что партнерство в игре в ювенильный период обеспечивает установление долговременных социальных связей в сообществе.

Литература

Гроос К. Душевная жизнь ребенка. – Киев: Киевское Фребелевское об-во, 1916.

Гудолл Дж. Шимпанзе в природе: поведение. – М.: Мир, 1992.

Дембовский Я. Психика молодого шимпанзе. /«Хрестоматия по зоопсихологии и сравнительной психологии». – М.: Российское психол. об-во, 1997.

Дерягина М.А. Манипуляционная активность приматов. – М.: Наука, 1986.

Дьюсбери Д. Поведение животных. Сравнительные аспекты. – М.: Мир, 1981.

Зорина З.А., Полетаева И.И., Резникова Ж.И. Основы этологии и генетики поведения. –М.: Изд-во МГУ, 2002.

Крушинский Л.В. Биологические основы рассудочной деятельности. – М.: Изд-во МГУ, 1977, 1986.

Ладыгина-Котс Н.Н. Дитя шимпанзе и дитя человека в их инстинктах, эмоциях, играх, привычках и выразительных движениях. – М.: Изд. Гос. Дарвиновского музея, 1935.

Линден Ю. Обезьяны, человек и язык. – М.: Мир, 1981.

Лоренц К. Кольцо царя Соломона. – М.: Знание, 1978.

Лоренц К. Человек находит друга. – М.: Изд-во МГУ, 1992.

Мак-Фарленд Д. Поведение животных. – М.: Мир, 1988.

Меннинг О. Поведение животных. Вводный курс. –М.: Мир, 1982.

Прайер К. Несущие ветер. – М.: Мир, 1981.

Семаго Л.Л. Серая ворона.//Наука и жизнь. 1986. № 11.

Фабри К.Э. Основы зоопсихологии. – М.: Изд-во МГУ, 1976, 2001.

Фабри К.Э. Игра у животных. –М., 1985.

Фирсов Л.А. Поведение антропоидов в природных условиях. – Л.: Наука, 1977.

Фосси Д. Гориллы в тумане. – М.: Прогресс, 1990.

Шаллер Дж. Год под знаком гориллы. – М.: Мир, 1968.

Эйбл-Эйбесфельдт И. Зачарованные острова. Галапагосы. – М.: Прогресс, 1971.

Эльконин Д.Б. Психология игры. – М.: Педагогика, 1978.

Эльконин Д.Б. Теории игры. /«Хрестоматия по зоопсихологии и сравнительной психологии». – М.: Российское психол. об-во, 1997.

 

Рейтинг@Mail.ru